И вот тогда, из самых недр земли раздался глухой и зловещий грохот. Земля содрогнулась. Задрожали скалы. Огромные массы разби..
езко: нетрудно было угадать, что он принадлежит одному из тех существ, которые не могут быть ни кем иным, как чиновницами известного класса, и притом матушками; другой был св..
Скрестить, упереть в бока, опустить; уцепиться пальцами за краешек сиденья, положить руки на бедра, или закинуть их за голову, или сплести пальцы на животе..
На рубеже XIX и XX веков русская литература переживала период особого расцвета. В поэзии он был назван “серебряным веком”. Но и проза обогатилась многими шедеврами. На мой взгляд, немало способствовал этому и А. И. Куприн. Его творчество соединяет в себе странным образом самый суровый жизненный реализм и удивительную воздушность, прозрачность. Его перу принадлежат одни из самых проникновенных произведений о любви в русской литературе.
Я бы хотела остановиться на двух из них: “Поединок” и “Гранатовый браслет”. Они очень разные, но при ближайшем рассмотрении даже в сюжете можно найти перекличку. В обеих повестях основой сюжета становится история несчастной любви, причем оба главных героя трагически гибнут, а причиной этого становится отношение к ним любимой женщины.
Георгий Ромашов, “Ромочка”, из “Поединка” — молодой офицер. Его характер совершенно не соответствует избранному поприщу. Он стеснителен, краснеет как барышня, в любом человеке готов уважать достоинство, но результаты — плачев ны. Его солдаты хуже всех маршируют. Сам он постоянно совершает оплошности. Его идеалистические представления все время приходят в противоречие с действительностью, и жизнь его мучительна. Единственной отрадой становится для него любовь к Шурочке. Она олицетворяет для него красоту, изящество, образованность, вообще культуру в атмосфере провинциального гарнизона. В ее доме он чувствует себя человеком. Шурочка тоже ценит в Ромашове его отличность, непохожесть на других. Она горда и честолюбива, ее мечта — вырваться отсюда. Для этого она заставляет мужа готовиться в академию. Она сама учит воинские дисциплины, чтобы не погрязнуть в безделье, не отупеть в окружающей бездуховности. Ромашов и Шурочка нашли друг друга, противоположности встретились. Но если у Ромашова любовь поглотила всю душу, стала смыслом и оправданием жизни, то Шурочке она мешает. Достижение намеченной цели для нее невозможно с безвольным, нежным “ Ромочкой ”. Поэтому она лишь на миг позволяет себе эту слабость, а потом предпочитает остаться с нелюбимым, бездарным, но настойчивым и упорным мужем. Когда-то Шурочка уже отказалась от любви Назанского (и теперь это спившийся, отчаявшийся человек). В понимании Шурочки любящий должен приносить жертвы. Ведь она сама, недолго думая, жертвует любовью и своей, и чужой ради благополучия, общественного положения. Назанский не смог приспособиться к ее требованиям — и его отстранили. От Ромашова Шура потребует еще большего — ради ее репутации, в угоду сплетникам и болтуньям, он должен пожертвовать жизнью. Для самого Георгия это, может быть, даже спасение. Ведь если бы он не погиб, его, в лучшем случае, постигла бы участь Назанского. Среда поглотила бы его и погубила.
В “Гранатовом браслете” ситуация похожа, но не совсем. Героиня тоже замужем, но она любит мужа, а к господину Желткову, напротив, не испытывает никаких чувств, кроме досады. И сам-Желтков кажется нам сначала просто пошлым ухажером. Так воспринимает его и Вера, и ее семья. Но в рассказе о спокойной и счастливой жизни мелькают тревожные нотки: это роковая любовь брата Вериного мужа; любовь-обожание, которую питает к Вериной сестре муж; неудавшаяся любовь дедушки Веры, именно этот генерал говорит о том, что настоящая любовь должна быть трагедией, а в жизни ее опошляют, мешает быт и разного рода условности. Он рассказывает две истории (одна из них чем-то даже напоминает сюжет “Поединка”), где настоящая любовь превращается в фарс. Слушающая эту историю Вера уже получила гранатовый браслет с кровавым камнем, который должен уберечь ее от несчастья, а прежнего своего хозяина мог спасти от насильственной смерти. Именно с этого подарка меняется отношение читателя к Желткову. Он жертвует ради своей любви всем: карьерой, деньгами, душевным спокойствием. И не требует ничего взамен.
Но опять пустые светские условности губят даже это призрачное счастье. Николай, деверь Веры, который когда-то сам уступил свою любовь этим предрассудкам, теперь требует того же от Желткова, он грозит тюрьмой, судом общества, своими связями. Но Желтков резонно возражает: что все эти угрозы могут сделать с его любовью? В отличие от Николая (и от Ромашова) он готов бороться и отстаивать свое чувство. Преграды, поставленные обществом, для него ничего не значат. Только ради покоя любимой он готов отказаться от любви, но вместе с жизнью: он кончает с собой.
Теперь Вера понимает, что она потеряла. Если Шурочка отказалась от чувства ради благополучия и сделала это сознательно, то Вера просто не увидела большого чувства. Но ведь в конечном счете она и не хотела увидеть его, она предпочла покой и привычную жизнь (хотя от нее ничего и не требовали) и этим как бы предала любящего ее человека. Но истинная любовь великодушна — ее простили.
Почему у любви в произведениях Куприна обычно печальный исход? Может быть, он сам считал, что настоящая любовь должна быть трагична? Мне кажется, дело в людях и в том мире, в котором они живут. Этому миру не нужна любовь. И сами люди предают ее, отказываются от нее ради более понятных, материальных вещей. Не многим дано понять, что они теряют, и именно этим людям даруется любовь. Она становится для них смыслом жизни. А жизнь всегда заканчивается смертью.
Тем временем:
... {Король Франции и Наварры. (франц.)} Да... Как нынешнего-то зовут? Louis seize все еще царствует, аль дофин воцарился? - Эх, бабушка, чего хватилась! Да теперь уж лет пятьдесят, как Людовику головку срубили. - Жалею, очень жалею. Бесподобный был король и к нам всегда был расположен. Mon cousin, князь Свиблов, при нашем резиденте в Париже находился и рассказывал про Louis seize очень много хорошего. "Il ne parle jamais de notre imperatrice, - говаривал mon cousin, - que dans les termes du plus profond respect et de la plus haute estime". {Он всегда говорил о нашей императрице в выражениях глубокого почтения и уважения (франц.)} Потому и жалею его. Только ведь он был такой миролюбивый; с кем же это он воевал? С гишпанским, полагаю. - Ни с кем, бабушка, не воевал. - Il est tue, {Он убит (франц.)} - ты сказал. - Tue-то tue. Да не на войне, а на эшафоте. - Послушай, Андрей! Ты, должно быть, мартинист... Нехорошо, милый, очень нехорошо! Уж ты с Лопухиным не знаешься-ли?.. Смотри, mon cœur, не опечаливай бабушку: мало-ль что может случиться! Долго-ль к Шешковскому в лапы попасть?.. А у него, mon pigeonneau, {голубчик (франц.)} еще милость божия, как только посекут - это еще ничего, примочил арникой и вся недолга, - а неровен час... хуже бывает... Нет, Андрюша, береги ты себя и бабушку не огорчи!.. И об чужестранных королях всегда говори с уважением... И какие ведь ты, в самом деле, несодеянные вещи говоришь: и король-от на эшафоте, и французский-то император в Москву приезжал... Стыдно, mon cœur, беспримерно как стыдно... Постой... постой, Андрюша! Вспомнила, вспомнила... Ты перепутал, радость моя!.. Точно, был на Москве император, только не французский, а римский! Жозефом звали. Видала его, голубчик, видала... На бале у главнокомандующего видела, в Нескучном - у графа Алексея Григорьича Орлова, в Кускове - у Шереметева на празднике... Как теперь на него гляжу: черты такие тонкие, нежные...
