А. И. Куприна принято считать писателем-реалистом. Действительно, он всегда изображал в своих произведениях жизнь такой, какой ее можно видеть каждый день, стоит только пройтись по улицам, внимательно ко всему приглядываясь. Хотя сейчас все реже и реже встречаются люди, подобные купринским героям, раньше они были явлением вполне обычным. Тем более Куприн мог писать лишь тогда, когда сам жил и чувствовал. Он не придумывал свои повести и рассказы за письменным столом, а выносил их из жизни. Потому, наверное, все его книги такие яркие, впечатляющие. Несмотря на всю реалистичность произведений Куприна, в любом из них можно найти элементы романтизма. Более того, иногда это проявляется настолько сильно, что даже невозможно назвать некоторые страницы реалистическими. Например, в повести “Олеся” все начинается довольно прозаично, даже немного скучно. Лес. Зима. Темные, неграмотные полесские крестьяне. Кажется, что автор просто захотел описать жизнь полесских крестьян и делает это, ничего не приукрашивая, изображая серую, безрадостную жизнь серым цветом. Хотя, конечно же, условия, в которые попадает главный герой повести, далеко не привычны для большинства из нас, но все же это реальные условия жизни в Полесье. И вдруг среди всего этого унылого однообразия появляется Олеся, образ, несомненно, романтический. В ней все прекрасно, все благородно. Куприн обращает внимание на руки девушки, хоть и загрубевшие от работы, но маленькие, аристократические, на ее манеру есть, говорить. Откуда в такой среде могла появиться девушка, подобная Олесе? Очевидно, образ юной колдуньи уже является не жизненным, а идеализированным, над ним потрудилось воображение автора. После того как в повести появляется Олеся, романтизм уже неотделимо соседствует с реализмом. Наступает весна, природа радуется вместе с влюбленными. Появляется новый, романтический мир, где все прекрасно. Это мир любви Олеси и Ивана Тимофеевича. Как только они встречаются, этот мир вдруг возникает из ниоткуда, когда расстаются — исчезает, но сохраняется в их душах. И влюбленные, находясь в обыденном мире, стремятся в свой, сказочный, никому другому не доступный. Это “двоеми-рие” — тоже явный признак романтизма. Обычно романтический герой совершает “поступок”. Не является исключением и Олеся. Она пошла в церковь, подчиняясь силе своей любви. Таким образом, в повести описывается любовь реального человека и романтической героини. Иван Тимофеевич попадает в романтический мир Олеси, а она - в его реальность. Становится понятным, почему в произведении прослеживаются черты как одного, так и другого направления. В повести “Гранатовый браслет” Куприн тоже идеализирует, но уже не человека, а Чувство. Желтков любит Веру Николаевну чистой любовью, ничего не требуя взамен, радуясь ее счастью, как своему. Это та же самая любовь, которой любила Олеся. Автор сам указывает на нереальность подобного чувства. Он пишет, что это была та любовь, о которой мечтают женщины, но на которую больше не способны мужчины. И через это необыкновенное чувство в реалистическое произведение входит романтизм. Но иногда Куприн не придумывает ничего идеального. В “Поединке”, мне кажется, нет ни одного безупречного образа. Если Шурочка сначала и кажется прекрасной (она так умна, красива, хотя ее окружают пошлые, жестокие люди), то вскоре это впечатление исчезает. Шурочка не способна на настоящую любовь, как Олеся или Желтков, она предпочитает ей внешний блеск высшего общества. И сразу, как только это понимаешь, и красота ее, и ум, и чувства предстают в ином свете. Любовь Ромашова, конечно же, была чище и искренней. И хоть он совсем не идеализируется автором, его можно считать романтическим героем. Он все очень остро переживает и чувствует. К тому же Куприн проводит Ромашова через жизненные страдания: одиночество, унижение, предательство, смерть. На фоне реалистического изображения порядков царской армии, пошлости, жестокости, грубости выделяется еще одно лицо -Назанский. Это уже настоящий романтический герой. Как раз в его речах можно найти все основные идеи романтизма о несовершенстве этого мира, о существовании другого, прекрасного, о вечной борьбе и вечном страдании. Как видно, в своих произведениях Куприн не придерживался рамок только реалистического направления. В его повестях есть и романтические тенденции. Он помещает романтических героев в повседневную жизнь, в реальную обстановку, рядом с обыкновенными людьми. И очень часто поэтому основным конфликтом в его произведениях становится конфликт романтического героя с обыденностью, серостью, пошлостью. Куприн обладал способностью совмещать в своих книгах реальность с романтической выдумкой. Наверное, это и есть та самая замечательная способность усмотреть в жизни прекрасное, достойное восхищения, которой лишены многие люди. Но если уметь видеть в жизни лучшие ее стороны, то, в конце концов, из самой скучной и серой повседневности может родиться новый, замечательный мир.
Источник:http://www.litra.ru/
Тем временем:
... “Джерри? Эй?”
Повернувшись, он обнаружил ее на одной из дюн, что высилась над ним, — она осторожно шла в желтом бикини, глядя вниз, чтобы не наколоть босые ноги о жесткую траву; светловолосая, стройная, вся в веснушках, она казалась сейчас стыдливой девой песков, скрывавших ее от него. На вид плечи и грудь у нее были жаркие, а впадина спины — прохладная. Наверно, лежала на солнце. Ее широкоскулое, с заостренным подбородком лицо раскраснелось.
— Эй! Как я рада, что ты приехал?! — Она слегка задыхалась, возбужденный голос ее звенел, и каждая фраза звучала вопросительно. — Жду тебя здесь, в дюнах, а вокруг носится орда диких полуголых мальчишек, мне стало так стра?ашно?!
Мгновенно отбросив хиповые выражения, точно он стремился обойти нечто непередаваемое, смущающее, Джерри подчеркнуто вежливо сказал:
— Храбрая ты моя бедняжечка. Каким опасностям я тебя подвергаю. Извини, что опоздал. Слушай. Мне ведь надо было купить вина, потом я пытался купить штопор, а эти абсолютные кретины, эти типы в занюханной деревенской лавчонке — их бы только Норману Рокуэллу рисовать — пытались всучить мне вместо штопора коловорот.
— Коловорот?
— Ну да. Это как скоба с ручкой, только без скобы.
— Тебе, видно, совсем не жарко.
— Ты же лежишь на солнце. Ты где?
— Здесь, наверху?! Иди сюда.
Прежде чем последовать ее призыву, Джерри присел, снял туфли и носки. Он был в городской одежде — в пиджаке и при галстуке — и нес бумажный пакет с бутылкой вина, словно дачник, возвращающийся домой с подарком. Салли расстелила свое красное с желтым клетчатое одеяло во впадине, где не было ничьих следов — лишь ее собственные. Джерри поискал глазами мальчишек и обнаружил их на некотором расстоянии в дюнах — они настороженно наблюдали за молодой парой, не поворачивая головы, точно чайки. А он бесстрашно, не таясь, посмотрел на них и прошептал Салли:
— Они же совсем щенки и, похоже, невредные. Но может, ты хочешь уйти подальше в дюны?
Он почувствовал, как она кивнула у его плеча, кивнула, будто сказала, как одна лишь она могла сказать, по?особому, быстро и резко дернув головой: “Да, да, да, да”; он ловил себя на том, что нередко, когда Салли и близко не было, подражал этой ее манере...
