.. хоть никто их не учит. (Отходит от окна.) Не долго нас незнанье мучит; Чуть закипит огонь в..
- Уж мне, право, эти петербургские журналы!.. Как придет почта, так дня два к нему и приступу нет. Смотри, уж самовар скоро выкипит; чай настоялся, как пиво доброе, а ты и не принимался еще пить!..
, что оно и лучше, если подальше: у себя принимать он не любил, а ездить к кому-нибудь или в должность - на то была у него прекрасная двуместная карета шоколадного ..
Маленькая девочка Надя (6 лет) заболела, по словам доктора Михаила Петровича, «равнодушием к жизни». Единственное средство вылечить — развеселить. Но девочка ничего не хочет.
Однажды она попросила слона. Через полчаса папа привёз ей «дорогую красивую игрушку» — серого слона, который сам машет хвостом и качает головой. Но девочка сказала, что хотела настоящего, а этот мёртвый. Тогда папа едет в зверинец и упрашивает хозяина-немца отпустить слона Томми к ним домой. Немец сначала не понимает, но папа все объяснил. Тогда хозяин зверинца разрешает сводить слона в гости ночью и сам проверяет, возможно ли это (есть ли большая комната, крепкий пол, широкие двери).
Ночью слона ведут в дом. Чтобы он поднялся по лестнице на второй этаж, папа покупает для него фисташковый торт. Утром Наде говорят, что слон пришёл, кормят яйцом всмятку и молоком и на коляске везут к слону. Девочка слона не боится, они вместе чаевничают: девочка пьет чай, слон — сахарную воду с булками. Надя знакомит его с куклами, показывает книжку с картинками. Друзья вместе обедают. Вечером Надю не оторвать от слона, она так и засыпает рядом с ним и видит сон, будто «женилась на Томми, и у них много детей, маленьких, веселых слоняток».
Слона уводят. Утром девочка просыпается бодрая и, узнав, что слон ушёл и звал ее в гости, просит передать, что она уже совсем здорова.
... Ибо они знали: ночь настоящая, ночь лунная и звездная, ночь музыки и любви, не пришла. Она приходит только лишь в час свой, когда звонят колокола и какой-нибудь юноша-негр поет себе, перебирая струны гитары, где-то на песчаном берегу долгую, тоскливую песню. А та, что пришла сейчас, - нагруженная тучами, предводимая ветром, - была вовсе и не ночь, а буря. Буря, что топит корабли и убивает людей. Буря, что притворяется ночью. Дождь упал на землю в ярости и омыл берег, перемесил песок, закачал стоящие на причале суда, заставил разбежаться всех, кто ожидал на берегу прибытия трансатлантического парохода. Один из грузчиков сказал товарищу, что будет буря. Подъемный кран, как сказочное чудовище, рассек дождь и ветер, опустив свой груз. Дождь безжалостно хлестал черные спины грузчиков. Ветер летел быстрый, бешеный, со свистом, сваливая на пути все, что попадалось, напугав женщин. Дождь падал сплошной лавиной, застилая глаза. Только черные краны продолжали свое размеренное движение. На море перевернулась шхуна, и в воду упали двое. Один - молодой и сильный. Быть может, он произнес чье-то имя в этот прощальный час. Во всяком случае, то, что он произнес, не было проклятием, ибо голос его прозвучал сквозь бурю печально и нежно. Ветер сорвал парус с затонувшей шхуны и понес его к берегу, как трагическую весть. Чрево моря вздыбилось, волны ударили с силой в прибрежные камни. Лодки в порту Ленья закачались неистово, и лодочники решили не ворочаться нынче ночью в маленькие городки побережья. Парус с затонувшей шхуны занесло куда-то на волнолом, и тогда погасли фонари на всех других шхунах, и женщины забормотали поминальную молитву, а глаза мужчин устремились куда-то далеко в море. Негр Руфино, сидя за стаканом водки, уж не улыбался больше. В такую бурю Эсмералда, конечно же, не придет. Огни зажглись наконец. Но были они сегодня тусклые и мерцающие. Людям, ожидавшим прибытия трансатлантика, так ничего и не удалось разглядеть...
