«Тапер»

ignorer)] его, развлекаясь
визитами к архиереям и поддержанием знакомства с такими же, как она сама,
окаменелыми потомками родов, уходящих в седую древность. Впрочем, мужа
своего Ирина Алексеевна не уставала даже и теперь тайно, но мучительно
ревновать. И она, вероятно, имела для этого основания, так как Аркадий
Николаевич, известный всей Москве гурман, игрок и щедрый покровитель
балетного искусства, до сих пор еще, несмотря на свои пятьдесят с лишком
лет, не утратил заслуженной репутации дамского угодника, поклонника и
покорителя. Даже и теперь его можно было назвать красавцем, когда он,
опоздав на десять минут к началу действия и обращая на себя общее
внимание, входил в зрительную залу Большого театра - элегантный и
самоуверенный, с гордо поставленной на осанистом туловище, породистой,
слегка седеющей головой.
Аркадий Николаевич редко показывался домой, потому что обедал он
постоянно в Английском клубе, а по вечерам ездил туда же играть в карты,
если в театре не шел интересный балет. В качестве главы дома он занимался
исключительно тем, что закладывал и перезакладывал то одно, то другое
недвижимое имущество, не заглядывая в будущее с беспечностью избалованного
судьбой гран-сеньора. Привыкнув с утра до вечера вращаться в большом
обществе, он любил, чтобы и в доме у него было шумно и оживленно. Изредка
ему нравилось сюрпризом устроить для своей молодежи неожиданное
развлечение и самому принять в нем участие. Это случалось большею частью
на другой день после крупного выигрыша в клубе.
- Молодые республиканцы! - говорил он, входя в гостиную и сияя своим
свежим видом и очаровательной улыбкой. - Вы, кажется, скоро все заснете от
ваших серьезных разговоров. Кто хочет ехать со мной за город? Дорога
прекрасная: солнце, снег и морозец. Страдающих зубной болью и мировой
скорбью прошу оставаться дома под надзором нашей почтеннейшей Олимпиады
Савичны...
Посылали за тройками к Ечкину, скакали сломя голову за Тверскую
заставу, обедали в "Мавритании" или в "Стрельне" и возвращались домой
поздно вечером, к большому неудовольствию Ирины Алексеевны, смотревшей
брезгливо на эти "эскапады [проказы (от фр. escapade)] дурного тона". Но
молодежь нигде так безумно не веселилась, как именно в этих эскападах, под
предводительством Аркадия Николаевича.
Неизменное участие принимал ежегодно Аркадий Николаевич и в елке. Этот
детский праздник почему-то доставлял ему своеобразное, наивное
удовольствие. Никто из домашних не умел лучше его придумать каждому
подарок по вкусу, и потому в затруднительных случаях старшие дети
прибегали к его изобретательности.
- Папа, ну что мы подарим Коле Радомскому? - спрашивали Аркадия
Николаевича дочери. - Он большой такой, гимназист последнего класса.