> Свадьба Терезы Батисты, или Забастовка закрытой корзины в Баии, или Тереза Батиста сбрасывает смерть в море 1 &nb..
.. ..
; Только с именем Густава-Адольфа{30} соединяется воспоминание всегопрекрасного и великого; он, в одно время защищая свободу мнений и подписываяустав Дерптского университе..
----------------------------------------------------------------------- В кн.: "А.И.Куприн. Избранные сочинения". М., "Художественная литература", 1985. OCR & spellcheck by HarryFan, 7 February 2001 -----------------------------------------------------------------------
Сдвинув на нос старинные большие очки в серебряной оправе, наклонив набок голову, оттопырив бритые губы и многозначительно двигая вверх и вниз косматыми, сердитыми старческими бровями, Иван Вианорыч Наседкин писал письмо попечителю учебного округа. Почерк у него был круглый, без нажимов, красивый и равнодушный, - такой, каким пишут военные писаря. Буквы сцеплялись одна с другой в слова, точно правильные звенья цепочек разной длины. "Как человек, некогда близко стоявший к великому, ответственному перед престолом и отечеством делу воспитания и образования русского юношества и беспорочно прослуживший на сем, можно смело выразиться священном поприще 35 лет, я, хотя и не открываю своего настоящего имени, подписываясь лишь скромным названием "Здравомыслящий", но считаю нравственным своим долгом довести до сведения Вашего превосходительства об одном из смотрителей многочисленных учебных заведений, вверенных Вашему мудрому и глубокоопытному попечению. Я говорю о штатном смотрителе Вырвинского четырехклассного городского училища, коллежском асессоре Опимахове, причем почтительнейше осмеливаюсь задать себе вопрос: совместимым ли с высоким призванием педагога и с доверием, оказываемым ему начальством и обществом, является поведение лица, проживающего бесстыдно, в явной для всего города и противной существующим законам любовной связи с особой женского пола, числящейся, по виду на жительство, девицей, которая к тому же в городе никому не известна, не посещает храмов божиих, и точно глумясь над христианскими чувствами публики, ходит по улице с папиросами и с короткими, как бы у дьякона, волосами? Во-вторых..." Поставив аккуратное двоеточие, Иван Вианорыч бережно положил перо на край хрустальной чернильницы и откинулся на спинку стула. Глаза его, ласково глядя поверх очков, переходили от окон с тюлевыми занавесками к угловому образу, мирно освещенному розовой лампадкой, оттуда на старенькую, купленную по случаю, но прочную мебель зеленого репса, потом на блестящий восковым глянцем пол и на мохнатый, сшитый из пестрых кусочков ковер, работы самого Ивана Вианорыча. Сколько уж раз случалось с Наседкиным, что внезапно, среди делового разговора, или очнувшись от задумчивости, или оторвавшись от письма, он испытывал тихую обновленную радость.
... Having now found such a publisher—having
secured my mountain—I am prepared to go on delivering my message
from its top, as long as the world will consent to hear it. I will
willingly forgo the serial value of my novels, and forfeit
three-quarters of the amount I might otherwise earn, for the sake
of uttering the truth that is in me, boldly and openly, to a
perverse generation.
For this reason, and in order to mark the distinction between these
books which are really mine—my own in thought, in spirit, in
teaching—and those which I have produced, sorely against my will,
to satisfy editors, I propose in future to add the words, "A Hill-
top Novel," to every one of my stories which I write of my own
accord, simply and solely for the sake of embodying and enforcing
my own opinions.
Not that, as critics have sometimes supposed me to mean, I ever
wrote a line, even in fiction, contrary to my own profound beliefs.
I have never said a thing I did not think: but I have sometimes had
to abstain from saying many things I did think. When I wished to
purvey strong meat for men, I was condemned to provide milk for
babes. In the Hill-top Novels, I hope to reverse all that—to say
my say in my own way, representing the world as it appears to me,
not as editors and formalists would like me to represent it.
The Hill-top Novels, however, will not constitute, in the ordinary
sense, a series. I shall add the name, as a Trade Mark, to any
story, by whomsoever published, which I have written as the
expression of my own individuality. Nor will they necessarily
appear in the first instance in volume form. If ever I should be
lucky enough to find an editor sufficiently bold and sufficiently
righteous to venture upon running a Hill-top Novel as a serial
through his columns, I will gladly embrace that mode of
publication...
