... Но ты ждешь, верно,
описания петергофского маскарада, m'amie? [Мой друг (фр.)] Боже мой! да
откуда я возьму памяти или порядка!.. В голове моей образы толкутся будто
мошки... Генеральские звезды гонят с неба звезды неба, учтивые рыбы
Марлийского пруда пародируют вместе с гвардейскими болтунами, которым пе
худо бы взять у первых несколько уроков скромности, и я не могу вспомнить
камер-юикера, чуть не плачущего над разбитым лорнетом, чтобы мне не
представился Самисон, раздирающий льва. Статуи Аполлона Бельведерского и
Актеона танцуют передо мной польский с графинею Зизи или княжною Биби... и
я, право, боюсь, что начну рассказывать тебе про комплименты князя Этьеня,
а заключу грибом, точащим воду [В Петергофе есть беседка в виде гриба,
которая нежданно обливает водой. (Примеч. автора.)].
Впрочем, все говорят, что маскарад был из самых блистательных, то есть
давно не было истрачено такого множества румян и блесток, свечей и
любезности. Твой дядюшка, le cher homme [Милый человек (фр.)], навешал на
себя столько украшений, что насмешники уверяли, будто он готовится к
художественной выставке, а дородную москвитянку нашу, княгиню Z., за
огромный шлейф ее, сравняли с зловещею кометой, и совершенно даром: она так
ловко носила хвост свой, как лисица. Ты помнишь, я думаю, высокого
адъютанта, который смешил нас прошлую зиму своими наборными фразами,
пахнущими юфтью Буаста?.. Eh bien, Sophie [Так вот, Софья (фр.)], про него
генеральша Т. сказала, будто он доказал ей, что и башмаки есть оружие
наступательное!.. Да где мне пересказать тебе все остроты или все
плоскости, которые сыпались в толпе, как мишура с платьев! где мне
припомнить всех, с которыми прогуливалась я, рука с рукой, в этом
маскараде! Около меня змеями вились золотые и серебряные аксельбанты, и не
одна генеральская канитель, не один черный ус трепетали и крутились от
удовольствия, когда я произносила: "avec plaisir, monsieur" [С
удовольствием, сударь (фр...
|
