...
И мы, толпа, читаем все это, и мы иногда даже основываем на подобных
писаниях свои так называемые мнения. "Это хорошо, то плохо", говорим мы в
полном убеждении, что наше отношение к художникам заключает в себе главным
образом оценку их достоинств, и, заметьте, преимущественно технических. Мы
не можем понять, что нашего мнения в технических вопросах никто не
спрашивает, что художник сам всегда знает, что у него в технике слабо, что
хорошо. Он не просит у нас отметки за рисунок, письмо, колорит и
перспективу. Ему хотелось бы заглянуть в нашу душу поглубже и увидеть то
настоящее, что мы так упорно скрываем, то впечатление, на которое он
рассчитывал всею своею работою, не думая об контурах и колоритах, наше
отношение к нему как нехудожника к художнику, ибо художник менее всего
пишет для художников и присяжных критиков, а только для себя (в смысле
потребности и удовлетворения ее) и для толпы.
Что такое толпа по отношению к художнику? Чем он отличается от нее?
То, что я скажу, конечно, азбучная истина, но я считаю нужным сказать ее,
ну, хоть бы "для перехода", и заранее прошу извинения у тех, кто скажет
мне: да это мы очень хорошо и без вас знаем. Художник, по сравнению с
толпой, есть человек, который лучше видит и может передать другим то, что
он видит. Сколько тысяч людей проходит ежедневно перед драгоценнейшим
материалом для художественного творчества, не замечая его или созерцая
бессознательно. Первое, что думает каждый прочитавший или увидевший высокое
создание искусства, - как это похоже, как это верно, как это знакомо, и тем
не менее я в первый раз увидел это, сознал это. Художник увидел, понял,
поставил перед глазами, и видят все, до сих пор слепые. Маленький слепой
щенок, тыкающий мордочкой направо и налево и, растопырив слабые лапки, не
находящий молока, когда чья-нибудь рука возьмет за шиворот и сунет его в
блюдечко и он, успокоенный, начнет лакать молоко, должен чувствовать такую
же благодарность, какую чувствует наше сердце, сердце человека толпы,
открывающего новый мир чужими глазами и трудом...
|
