-----------------------------------------------------------------------
В кн.: "А.И.Куприн. Избранные сочинения".
М., "Художественная литература", 1985.
OCR & spellcheck by HarryFan, 7 February 2001
-----------------------------------------------------------------------
Посвящаю памяти несравненного пегого рысака Холстомера1
Четырехлетний жеребец Изумруд - рослая беговая лошадь американского
склада, серой, ровной, серебристо-стальной масти - проснулся, по
обыкновению, около полуночи в своем деннике. Рядом с ним, слева и справа и
напротив через коридор, лошади мерно и часто, все точно в один такт,
жевали сено, вкусно хрустя зубами и изредка отфыркиваясь от пыли. В углу
на ворохе соломы храпел дежурный конюх. Изумруд по чередованию дней и по
особым звукам храпа знал, что это - Василий, молодой малый, которого
лошади не любили за то, что он курил в конюшне вонючий табак, часто
заходил в денники пьяный, толкал коленом в живот, замахивался кулаком над
глазами, грубо дергал за недоуздок и всегда кричал на лошадей
ненатуральным, сиплым, угрожающим басом.
Изумруд подошел к дверной решетке. Напротив него, дверь в дверь, стояла
в своем деннике молодая вороная, еще не сложившаяся кобылка Щеголиха.
Изумруд не видел в темноте ее тела, но каждый раз, когда она, отрываясь от
сена, поворачивала назад голову, ее большой глаз светился на несколько
секунд красивым фиолетовым огоньком. Расширив нежные ноздри, Изумруд долго
потянул в себя воздух, услышал чуть заметный, но крепкий, волнующий запах
ее кожи и коротко заржал. Быстро обернувшись назад, кобыла ответила
тоненьким, дрожащим, ласковым и игривым ржанием.
Тотчас же рядом с собою направо Изумруд услышал ревнивое, сердитое
дыхание. Тут помещался Онегин, старый, норовистый бурый жеребец, изредка
еще бегавший на призы в городских одиночках. Обе лошади были разделены
легкой дощатой переборкой и не могли видеть друг друга, но, приложившись
храпом к правому краю решетки, Изумруд ясно учуял теплый запах
пережеванного сена, шедший из часто дышащих ноздрей Онегина... Так жеребцы
некоторое время обнюхивали друг друга в темноте, плотно приложив уши к
голове, выгнув шеи и все больше и больше сердясь. И вдруг оба разом злобно
взвизгнули, закричали и забили копытами.
- Бал-луй, черт! - сонно, с привычной угрозой, крикнул конюх.
Лошади отпрянули от решетки и насторожились. Они давно уже не терпели
друг друга, но теперь, как три дня тому назад в ту же конюшню поставили
грациозную вороную кобылу, - чего обыкновенно не делается и что произошло
лишь от недостатка мест при беговой спешке, - то у них не проходило дня
без нескольких крупных ссор. И здесь, и на кругу, и на водопое они
вызывали друг друга на драку.
