.. Помолимся же вместе о том, чтобы всем сердцем в нее поверить. 6 июля 1904 г. Годы проходят!..
Бывало в простоте, в безмолвии вы жили, А нынче стали знать мазурку и кадрили. Ну, право, тяжкий грех, оставьте этот вздор; Смотрите, вот на вас составлен у:х собор...
The action made him more comfortable. If the desire to talk came to him when the two were walking in the fields, he sough..
--------------------------------------------------------------- Год: 1920 Источник: сборник "Голос оттуда".Москва, изд. "Согласие", 1999. OCR'ил: Николай Мацков. ---------------------------------------------------------------
Нам рассказывали много страшных вещей о жизни в Совдепии. Все они имели тот смысл, который хорошо определяется выражением: "Жизнь часто бывает неправдоподобнее вымысла". Сначала мы ужасались, ахали, заламывали руки и закатывали глаза. Но время и проклятая человеческая способность привыкать ко всему притупили наши нервы, угасили наше воображение. Мимо бесконечной цепи чудовищных фактов, из которых в прежнее время самый незначительный заставил бы нас закричать от боли, страха и отвращения, мы проходим с усталым старческим равнодушием, с ленивым безразличием: "Да неужели?" Антанта давно завязала глаза своей совести и заткнула уши своим культурно-христианским чувствам. Комфортабельная Англия -- та просто-напросто, щадя свои нервы, решила: "Все эти русские беженцы и русские газеты врут. В Совдепии живется вовсе уж недурно, а принимая во внимание общую низменность славянской расы, и совсем хорошо. Спросите об этом наших газетных корреспондентов. Они все знают". Оттого-то у нас, русских зарубежных журналистов, пропадает и даже совсем пропало желание иллюстрировать советскую действительность живыми, непосредственными описаниями со слов даже самых правдивых рассказчиков, самых достоверных свидетелей, самых холодных, тонких, беспристрастных наблюдателей. Жизнь неправдоподобнее фантазии! Удивило ли нас, когда мы узнали о потреблении в пищу человеческого мяса? Не поверить этому мы не могли: в сухом газетном отчете, набранном мелким шрифтом, так и стояло: китайцы Ц. и У. и красноармейцы 2 и У приговорены к расстрелу за спекуляцию(!) человеческим мясом. Да, мы немного удивились... Но когда нам привели, в подтверждение этой гнусности, третий, четвертый и пятый случай, мы сказали, зевнув: -- Старо... II Да. Жизнь бывает в своих искажениях неправдоподобнее, чудовищнее вымысла. Вот и сейчас в нашем распоряжении есть много потрясающего материала из совдепского бытия. Но стоит ли приводить его в печати? Чем доказать действительность этих кошмарных рассказов? Внутренним убеждением в их голой, кричащей правде? Чувством личного доверия к наблюдательности совести очевидца? Или тем, что реальность фактов, почти невероятных, подтверждается через сводку и терпеливую критику самых разносторонних вариантов на одну и ту же тему? "Дайте живое, осязательное доказательство!" Какое? Документ? -- Его подлинность так легко опорочить. Фотография? -- Но современная фотографическая техника творит чудеса.
... - Вы думаете? - Мы с вами встретились, воспользовавшись картотекой брачной конторы, - это факт, и от него никуда не уйти... Но если этот факт будет бесконечно тяготить нас... - Нисколько он не тяготит, во всяком случае, меня... - Правда? - Просто мы чуть трусливее других, менее приспособленные, недостаточно ловкие - вот и все. - Ну что ж, меня это успокаивает. - Мужчина расцепляет сложенные на груди руки и, склонившись набок, начинает искать в кармане сигареты. - Откровенно говоря, меня это тоже нисколько не тяготит. Более того, когда вопрос касается брака, я становлюсь ярым приверженцем картотеки. Если хочешь, чтоб брак был рациональным, то любовь и всякие другие случайные моменты должны решительно отметаться. Вы согласны? - Просто мы недостаточно ловкие. - Да, да, конечно, вы совершенно правы. - Мужчина склоняется к чашке, залпом допивает кофе, поспешно подносит огонь к сигарете, а свободной рукой начинает теребить галстук. - В общем, мне бы хотелось поскорее узнать ваши намерения... - Намерения? - Если я вам не подхожу, так откровенно и скажите, что не подхожу. Я ко всему готов. - Я... видите ли... раньше я думала, что встреча с вами доставит мне больше удовольствия. - Почему? Вы ведь, наверно, тщательно изучили мои ответы в карточке? - Так, что даже помню их наизусть. - Я ничего не сочинял. - Нет, я не в том смысле... Нельзя отвечать на вопросы, как это делают в экзаменационной работе. - В экзаменационной работе? - Стряхивая пепел, упавший на колени, мужчина озадаченно покачал головой. - Да, действительно интересное сравнение, будто вы школьная учительница. Но вы правы, что есть, то есть. Вы ожидали большего, чем от примитивной экзаменационной работы, вот я и провалился. Видите ли, я простой служащий фирмы и во мне нет ни капли сверх того, что я написал в карточке, хоть десять лет ищи...
