«Гамбринус»

Буря, однако, проходит, мало-помалу утихает
качка, проясняется небо, и вот уже судно опять плавно бежит с попутным
ветром, и опять танцоры с неподвижными телами, со скрещенными руками
отделывают ногами веселую частую джигу.
Приходилось Сашке иногда играть лезгинку для грузин, которые занимались
в окрестностях города виноделием. Для него не было незнакомых плясок. В то
время когда один танцор, в папхе и черкеске, воздушно носился между бочками,
закидывая за голову то одну, то другую руку, а его друзья прихлопывали в
такт и подкрикивали, Сашка тоже не мог утерпеть и вместе с ними одушевленно
кричал : "Хас! хас! хас! хас!" Случалось ему также играть молдованский джок
и итальянскую тарантеллу, и вальсы немецким матросам.
Случалось, что в Гамбринусе дрались, и довольно жестоко. Старые
посетители любили рассказывать о легендарном побоище между русскими военными
матросами, уволенными в запас с какого-то крейсера, и английскими моряками.
Дрались кулаками, кастетами, пивными кружками и даже швыряли вруг в друга
бочонками для сидения. Не к чести русских воинов надо сказать, что они
первые начали скандал, первые же пустили в ход ножи и вытеснили англичан из
пивной только после получасового боя, хотя превосходили их численностью в
три раза.
Очень часто Сашкино вмешательство останавливало ссору, которая на
волоске висела от кровопролития. Он подходил, шутил, улыбался, гримасничал,
и, тотчас же со всех сторон к нему протягивались бокалы.
- Сашка, кружечку!.. Сашка, со мной!.. Вера, закон, печенки, гроб...
Может быть, на простые дикие нравы влияла эта кроткая и смешная
доброта, весело лучившаяся из его глаз, спрятанных под покатым черепом?
Может быть, своеобразное уважение к таланту и что-то вроде благодарности? А
может быть, также и то обстоятельство, что большинство завсегдатаев
Гамбринуса состояло вечными Сашкиными должниками. В тяжелые минуты
"декохта", что на морском и портовом жаргоне обозначает безденежье, к Сашке
свободно и безотказно обращались за мелкими суммами или за небольшим
кредитом у буфета.
Конечно долгов ему не возвращали - не по злому умыслу, а по
забывчивости,- но эти же должники в минуту разгула возвращали ссуду
десятирицею за Сашкины песни.
Буфетчица иногда выговаривала ему:
- Удивляюсь, Саша, как это вы не жалеете своих денег?
Он возражал убедительно:
- Да мадам же Иванова. Да мне же их с собой в могилу не брать. Нам с
Белочкой хватит. Белинька, собачка моя, поди сюда.

V