«Колесо времени»

Я передаю не ее слова, а только смысл ее слов. Ее речь
бывала всегда мягка и осторожна. Однажды я спросил ее:
-- А как же быть, если... дети?
Она глубоко, глубоко вздохнула. Потом, помолчав немного,
сказала печальным голосом:
-- Вот именно, этого я и не знаю. Я никогда бы не
осмелилась противиться законам природы. Но богу, должно быть,
неугодно послать мне такое счастье. Я не могу себе представить,
что бы я думала, чувствовала и делала, ставши матерью. Но,
прости меня, мне немножко тяжело говорить об этом...
Да, должен сказать, что я в первое время задавал ей
слишком много ненужных и, пожалуй, бестактных вопросов. Надо
сознаться: мы, русские интеллигенты, всегда злоупотребляем
свободою делать пустые и неуклюжие вопросы как старым друзьям,
так и встречным пассажирам: "Откуда идете? Куда? А что это на
глазу у вас? Никак, ячмень?"
-- Ну да, ячмень, черт бы тебя побрал, но вовсе не ячмень
мне досаждает, а то, что до тебя тридцать таких же идиотов
предлагали мне тот же самый вопрос: "Сколько вам лет? А вашей
жене? Что же вы, батенька, так похудели? А почему это ваш сын
не похож ни на мать, ни на отца?" И без конца: где? куда?
зачем? почему? сколько? Русский мужик, солдат, рабочий был куда
меньше повинен в такой развязности.
Несколько недель понадобилось мне до полного утверждения
мысли, что одинаково противны и дурацкий вопрос, и надоедливое
излияние души. Вот тут-то, дорогой мой, и надо всегда понимать
мудрое правило: не делай ближнему того, что тебе самому было бы
противно.
Мария никогда не показывала неудовольствия или нетерпения.
Иногда она точно не слышала моего вопроса, а если я повторял
его, мило извинялась, иногда говорила: "Право, мой Мишика, это
тебе неинтересно". Но чаще она ловко и нежно переводила
разговор в другое русло.
Однажды ночью, лежа без сна в своем заводском павильоне,
я, по какой-то случайной связи мыслей, вспомнил о моем давнем
дружке, о Коле Констанди. Жил такой грек в Балаклаве, владелец
и атаман рыбачьего баркаса" Светлана", великий пьяница и
величайший рыболов, который был в наших выходах в море моим
добрым наставником и свирепым командиром. Однажды он утром на
набережной возился над своим баркасом, очевидно, готовя его в
долгий путь. Я спросил:
-- Куда, Коля, пойдешь? Он мне ответил сурово:
-- Кирийа Мегало (что означало "господин Михаиле" или --
иначе -- "большой господин"), никогда не спрашивайте моряка,
куда он идет. Пойдет он туда, куда захотят судьба и погода.
Может быть, в Одест, на Тендровскую косу, а если подымется
трамонтана, то, пожалуй, унесет в Трапе-зунд или Анатолию, а
может, и так случится, что вот, как я есть, в кожаных рыбачьих
сапогах, придется мне пойти на морское дно, рыб кормить.