Главным Waiter'ом в "Royal Hotel" [официантом в "Королевском отеле" (англ.)] был человек неп..
Ты — новость номер один, Генри. Так что, уж пожалуйста. Дохода от подскочивших продаж хватит вашей дочке до окончания колледжа, если только ты тоже немного поднажмешь со своей стороны...
Затем я спросил, где дом вдовы раввина, и мне его показали. Я вошел во двор, в один из тех дворов, при виде которых у вас возникает сомнение, живет ли здесь кто-нибудь вооб..
И в этом неясном дальнем свете, в ласковом воздухе, в запахах наступающей ночи была какая-то тайная, сладкая, сознательная печаль, которая бывает так нежна в вечера между весной и летом. Плыл неясный шум города, слышался скучающий гнусавый напев гармонии, мычание коров, сухо шаркали чьи-то подошвы, и звонко стучала окованная палочка о плиты тротуара, лениво и неправильно погромыхивали колеса извозчичьей пролетки, катившейся шагом по Яме, и все эти звуки сплетались красиво и мягко в задумчивой дремоте вечера. И свистки паровозов на линии железной дороги, обозначенной в темноте зелеными и красными огоньками, раздавались с тихой, певучей осторожностью. Вот сиделочка приходит, Булку с сахаром несет... Булку с сахаром несет, Всем поровну раздает. - Прохор Иванович! - вдруг окликает Нюра кудрявого слугу из пивной, который легким черным силуэтом перебегает через дорогу. - А Прохор Иваныч! - Ну вас! - сипло огрызается тот. - Чего еще? - Вам велел кланяться один ваш товарищ. Я его сегодня видела. - Какой такой товарищ? - Такой хорошенький! Брюнетик симпатичный... Нет, а вы спросите лучше, где я его видела? - Ну где?'-Прохор Иванович приостанавливается на минуту. - А вот где: у нас на гвозде, на пятой полке, где дохлые волки. - Ат! Дура еловая. Нюра хохочет визгливо на всю Яму и валится на подоконник, брыкая ногами в высоких черных чулках. Потом, перестав смеяться, она сразу делает круглые удивленные глаза и говорит шепотом: - А знаешь, девушка, ведь он в позапрошлом годе женщину одну зарезал, Прохор-то. Ей-богу. - Ну? До смерти? - Нет, не до смерти. Выкачалась, - говорит Нюра, точно с сожалением. - Однако два месяца пролежала в Александровской. Доктора говорили, что если бы на вот-вот столечко повыше,-то кончено бы. Амба! - За что же он ее? - А я знаю? Может быть, деньги от него скрывала или изменила. Любовник он у ей был - кот. - Ну и что же ему за это? - А ничего. Никаких улик не было. Была тут общая склока. Человек сто дралось. Она тоже в полицию заявила, что никаких подозрений не имеет. Но Прохор сам потом хвалился: я, говорит, в тот раз Дуньку не зарезал, так в другой раз дорежу. Она, говорит, от моих рук не уйдет. Будет ей амба! Люба вздрагивает всей спиной. - Отчаянные они, эти коты! - произносит она тихо, с ужасом в голосе. - Страсть до чего! Я, ты знаешь, с нашим Симеоном крутила любовь целый год. Такой ирод, подлец! Живого места на мне не было, вся в синяках ходила. И не то, чтобы за что-нибудь, а просто так, пойдет утром со мной в комнату, запрется и давай меня терзать. Руки выкручивает, за груди щиплет, душить начнет за горло. А то целует-целует, да как куснет за губы, так кровь аж и брызнет... я заплачу, а ему только этого и нужно.
... В день своего появления на свет он уже, что называется, вышел в тираж. Есть страны, где люди доживают до глубокой старости: в Нейи-сюр-Сен стариками рождаются. Еще не начав жить, Марк пресытился жизнью и теперь смакует свои поражения. Например, гордится тем, что написал несколько книжонок в сотню страниц толщиной, которые разошлись тиражом в три тысячи экземпляров. "Поскольку литература мертва, я довольствуюсь тем, что пишу для своих друзей"' - изрекает он на званых ужинах, допивая вино из стаканов соседей. Пусть Нейи-сюр-Сен продолжает им гордиться. Хроникер-ноктюрнист, редактор-концептуалист, журналист-литератор - у всех профессий Марка составные названия. Он не желает ничему отдаться целиком - ведь тогда пришлось бы выбирать. Но в наши дни, по утверждению Марка, "весь мир съехал с катушек и единственный имеющийся выбор - кем стать: шизофреником или параноиком". Как и все хамелеоны (Фреголи, Зелиг, Тьерри Ле Люрон), Марк по-настоящему ненавидит только одиночество. Вот почему в этом мире существует множество Марков Марронье. Дельфин Сейриг умерла в полдень, а сейчас семь часов вечера. Марк снимает очки, чтобы почистить зубы. Вам же только что объяснили, что он от природы неуравновешенный. Счастлив ли Марк Марронье? Да уж пожаловаться не на что. Каждый месяц он тратит кучу денег, да и детьми не обременен. Вот это и называется счастьем - жить в свое удовольствие. Одна незадача - нет-нет, да и засосет от страха под ложечкой, а почему - Марк и сам не знает. Беспричинная Тоска. Именно она заставляет его плакать на плохих фильмах. Очевидно, чего-то ему не хватает, но чего? Слава богу, состояние это, как правило, быстро проходит. Итак, его ждет встреча с Жоссом Дюмуленом. Интересно, как все пройдет, ведь столько воды утекло... В последнем номере "Вэнити фэйр" Жосса назвали "the million dollars deejay". Жосс - старый друг Марка, но он, по правде говоря, не знает, как относиться к славе приятеля, Марк чувствует себя спринтером, у которого нога застряла в стартовой колодке и он с бессильной злобой наблюдает за соперником, поднимающимся на пьедестал почета под рев толпы...
