Получившие титулку делались послушниками, дьячками, сторожами церковными и консисторскими писцами; но наполовину шатались без определенных занятий по епархии, не зная, куда деться со своим..
Возможно, потому, что ее мать не знала английского, а еще и потому, что Юнис в детстве заикалась, она наслаждается тем, что говорит так кругло, яз..
Однажды вышел такой случаи, что девицы чуть не с благоговейным ужасом услыхали, что Тамара умеет бегло говорить по-французски и по-немецки. В ней есть какая-то внутренняя сдержанная сила. Несмотря на ее внешнюю кротость и сговорчивость, все в заведении относятся к ней с почтением и осторожностью: я хозяйка, и подруги, и обе экономки, и даже швейцар, этот истинный султан дома терпимости, всеобщая гроза и герой. - Прикрыла, - говорит Зоя и поворачивает козырь, лежавший под колодой, рубашкой кверху. - Выхожу с сорока, хожу с туза пик, пожалуйте, Манечка, десяточку. Кончила. Пятьдесят семь, одиннадцать, шестьдесят восемь. Сколько у тебя? - Тридцать, - говорит Манька обиженным голосом, надувая губы, - ну да, тебе хорошо, ты все ходы помнишь. Сдавай... Ну, так что же дальше, Тамарочка? - обращается она к подруге. - Ты говори, я слушаю. Зоя стасовывает старые, черные, замаслившиеся карты и дает Мане снять, потом сдает, поплевав предварительно на пальцы. Тамара в это время рассказывает Мане тихим голосом, не отрываясь от шитья. - Вышивали мы гладью, золотом, напрестольники, воздухи, архиерейские облачения... травками, цветами, крестиками. Зимой сидишь, бывало, у окна, - окошки маленькие, с решетками, - свету немного, маслицем пахнет, ладаном, кипарисом, разговаривать нельзя было: матушка была строгая. Кто-нибудь от скуки затянет великопостный ирмос... "Вонми небо и возглаголю и воспою..." Хорошо пели, прекрасно, и такая тихая жизнь, и запах такой прекрасный, снежок за окном, ну вот точно во сне... Женя опускает истрепанный роман себе на живот бросает папиросу через Зоину голову и говорит насмешливо: - Знаем мы вашу тихую жизнь. Младенцев в нужники выбрасывали. Лукавый-то все около ваших святых мест бродит. - Сорок объявляю. Сорок шесть у меня было! Кончила!-возбужденно восклицает Манька Маленькая и плещет ладонями. - Открываю три. Тамара, улыбаясь на слова Жени, отвечает с едва заметной улыбкой, которая почти не растягивает губы, а делает в. их концах маленькие, лукавые, двусмысленные углубления, совсем как у Монны Лизы на портрете Леонардо да Винчи. - Плетут много про монахинь-то мирские... Что же, если я бывал грех... - Не согрешишь - не покаешься, - вставляет серьезно Зоя и мочит палец во рту. - Сидишь, вышиваешь, золото в глазах рябит, а от утреннего стояния так вот спину и ломит, и ноги ломит. А вечером опять служба. Постучишься к матушке в келию: "Молитвами святых отец наших господи помилуй нас". А матушка из келий так баском ответит: "Аминь". Женя смотрит на нее несколько времени пристально, покачивает головой и говорит многозначительно: - Странная ты девушка, Тамара. Вот гляжу я на тебя и удивляюсь. Ну, я понимаю, что эти дуры, вроде Соньки, любовь крутят.
Царь не имеет детей. Слушает трех сестер: когда б я была царица, то я бы
всякий день пиры. Вторая: когда бы я была царицей, завела бы хоромы... {1}
На другой день свадьба. Зависть первой жены; {2} война, царь на войне;
царевна {3} рожает сына, гонец etc. {4} ... Царь {5} умирает бездетен.
Избирают его {6} царем. Оракул, буря, ладья. Он правит во славе -
едет корабль у Салтана. Речь о новом государе. Салтан хочет слать послов,
царица {7} посылает своего поверенного гонца, который клевещет. Царь
объявляет войну. Царица {8} узнает с башни.
II
Первоначальная редакция начала сказки
Три девицы под окном
Пряли поздно вечерком.
"Если б я была царица, -
Говорит одна девица, -
То на весь народ одна
Наткала б я полотна".
"Если б я была царица, -
Говорит ее сестрица, -
То сама на весь бы мир
Заготовила б я пир".
"Если б я была царица, -
Третья молвила девица, -
Я для батюшки царя
Родила б богатыря".
Только успела она выговорить эти слова, как дверь отворилась - и царь вошел
без доклада, - Царь имел привычку гулять поздно по городу и подслушивать
речи своих подданных. Он с приятною улыбкою подошел к меньшой сестре, взял
ее за руку и сказал: будь же царицею и роди мне царевича; потом, обратясь к
старшей и средней, сказал он: ты будь у меня при дворе ткачихой, а ты
кухаркою. - С этим словом, не дав им образумиться, царь два раза свистнул;
двор наполнился воинами и царедворцами, - серебряная карета подъехала к
самому крыльцу. Царь сел в нее с новою царицей - а своячениц везти во дворец
- их посадили в телеги, и все поскакали...
1) Слова третьей сестры Пушкин не записал.
2) С которой царь разошелся (из-за ее бездетности).
